Что в большом количестве было высажено 1942. Самые яркие события в истории московского стадиона «Динамо. Мифы и легенды
В Санкт-Петербурге есть памятник о котором знают далеко не все - памятник в память о футболистах блокадного Ленинграда. Легендарный футбольный матч, состоявшийся 75 лет назад, оказал мощное идеологическое и психологическое воздействие на жителей блокадного города и на врага. Известные ленинградские футболисты того времени сменили гимнастерки на футболки, чтобы доказать, что Ленинград жив и никогда не сдастся.
В августе 1941 года, через два месяца после того, как началась Великая Отечественная, началось мощное наступление фашистских войск на Ленинград. Немецкое командование надеялось в кратчайшие сроки захватить колыбель революции, а потом двинуться на Москву. Но ленинградцы – и взрослые, и дети – плечом к плечу стали на защиту родного города.
Но взять Ленинград не получилось, и тогда фашисты решили задушить город в блокаде. В августе немцам удалось перекрыть дорогу Москва-Ленинград и кольцо блокады по суше замкнулось. В городе находилось 2,5 млн человек, из которых около 400 тысяч – дети. И даже в тяжелейших условиях города и бомбёжек ленинградцы продолжали работать и сражаться. За время блокады более 640 тысяч человек умерли от голода и более 17 тысяч погибли от снарядов и бомб.
Весной 1942 года фашистские самолёты периодически разбрасывали над частями Красной Армии листовки: «Ленинград – город мертвых. Мы не берем его пока, потому, что боимся трупной эпидемии. Мы стерли этот город с лица земли». Но сломить жителей города было не так просто.
Сегодня сложно сказать, кому первому пришла мысль о футболе, но 6 мая 1942 года Ленгорисполкомом было принято решение провести футбольный матч на стадионе «Динамо». И 31 мая прошёл футбольный матч между командой Ленинградского металлического завода и «Динамо». Этот матч опроверг все доводы фашистской пропаганды – город не просто жил, он ещё и играл в футбол.
Набрать для участия в матче 22 человека было непросто. Для участия в матче с передовой отозвали бывших футболистов. Они понимали, что не только порадуют своей игрой жителей города, но и всей стране продемонстрируют, что город жив.
В состав команды «Динамо» вошли футболисты, которые выступали за этот клуб ещё до войны, а вот заводская команда оказалась разнородной – за неё играли те, кто ещё был достаточно крепок, чтобы выйти на поле, и умел играть в футбол.
Выйти на поле смогли далеко не все спортсмены. Многие были настолько истощены, что передвигались с трудом. Первый же мяч, который принял на голову полузащитник «Зенита» Мишук, сбил его с ног. Ведь он незадолго до этого выписался из госпиталя после того, как проходил лечение от дистрофии.
Играли на резервном поле стадиона «Динамо», поскольку основное были просто «распахано» воронками от взрывов бомб. Болельщиками были раненые из соседнего госпиталя. Мачт прошёл в два укороченных тайма по 30 минут, а второй тайм футболистам пришлось провести под бомбёжкой. Кажется невероятным, чтоб измотанные и истощённые футболисты сумели столько времени продержаться на поле.
Сначала футболисты двигались настолько медленно, что действо на поле мало напоминало спортивные соревнования. Если футболист падал, то поднимали его товарищи – самому встать не получалось. В перерывах на газон не садились, потому что знали, что встать не смогут. С поля спортсмены уходили в обнимку – так идти был гораздо легче.
Что и говорить – этот матч стал настоящим подвигом! О факте проведения этого матча узнали и наши, и немцы, и жители Ленинграда. Последним этот матч действительно поднял дух. Ленинград выстоял и победил.
В 1991 году на ленинградском стадионе «Динамо» была установлена памятная доска со словами «Здесь, на стадионе «Динамо», в самые тяжелые дни блокады 31 мая 1942 года ленинградские динамовцы провели исторический блокадный матч с командой Металлического завода» и силуэтами футболистов. А в 2012 в Санкт-Петербурге на стадионе «Динамо» открыли памятник участникам футбольного матча, автор памятника - народный художник России Салават Щербаков.
Легендарный Никифор Коляда, прозванный партизанами Батя, был выдающейся личностью. О подобных ему в народе слагают сказания. В зените военной славы, уже будучи лауреатом ордена Ленина, обласканный журналистами Коляда попал под неумолимые колеса репрессионной машины.
В начале жизненного пути
История Коляды полна захватывающих поворотов. Родился будущий герой в 1891 году в Харьковской губернии, на хуторе Костев, в семье бедного крестьянина. Помощь сестер позволила ему закончить трехклассное городское училище, что для крестьянского ребенка было большим достижением. Начав путь военного еще до революции, Коляда в чине прапорщика прошел Первую мировую войну, а потом решительно поддержал большевиков, стал членом городского Совета рабочих и крестьянских депутатов. За большевистскую агитацию петлюровцы бросили его в тюрьму, но Коляда бежал и создал один из первых партизанских отрядов на Смоленщине. Он успешно оборонял Винницу от войск атамана Шепеля, громил Петлюру, а в 1920 году был назначен военкомом 57-й стрелковой дивизии. Молодой герой революции, еще не отрастивший тогда окладистую бороду и не получивший прозвище Батя, уже тогда показал себя незаурядным человеком с великолепными способностями к организации, командованию и смелым тактическим решениям. В свободное время Коляда постоянно учился. Когда в стране чуть поутихло, он поступил на китайское отделение Дальневосточного университета и вышел оттуда, зная два языка - английский и китайский.
«Данных о деятельности нет»
В характеристике, выданной родственникам Коляды после его ареста, сказано: «За время нахождения в партизанских отрядах (июль - сентябрь 1942 г.) бывший командир партизанских отрядов Коляда проявил себя исключительно с отрицательной стороны». Каждая буква этой отписки дышит ложью.
22 июня 1941 года Никифору Коляде было уже 50 лет. Он занимал хорошую должность и не подлежал призыву из-за возраста, однако немедленно написал заявление в ЦК с просьбой послать его на фронт. Учитывая партизанский опыт Бати, его отправили в Смоленскую область в немецкий тыл, где за год в тяжелейших условиях он собрал вокруг себя десятки тысяч людей и создал крепкое, боеспособное партизанское движение. К июлю 1942-го он уже возглавлял деятельность 20 отрядов в шести районах. Бойцы Бати блокировали дороги и уничтожали коммуникации противника, взрывали железнодорожные пути. В разгар войны они освободили более 230 пунктов, в которых восстановили советскую власть, а также вывели из оккупации более тысячи детей. Операция гитлеровцев по уничтожению партизан «Последний сбор урожая» и попытка выбить их из опорного пункта - Слободы - провалились.
Арест
В конце сентября Батю срочно вызвали в Москву. Он побывал на приеме у секретаря ЦК Андреева и командующего партизанским движением Ворошилова, а сразу после был арестован. Избежав попадания под гребенку репрессий в 30-е годы, Коляда все-таки не миновал своей судьбы. Формально его обвинили в предательской работе в пользу немецких оккупантов и борьбе с местным населением, закрыв глаза на то, что в роли местного населения выступали отряды полицаев, а также в том, что «у населения конфисковывали скот, продовольствие, фураж, что вело к дискредитации советской власти», в неустойчивом моральном облике (несмотря на то что Коляда был женат, он заводил отношения с девушками-партизанками).
На самом деле причиной ареста, скорее всего, послужил конфликт с начальником Центрального штаба партизанского движения П. Пономаренко, который выступал против крупных партизанских образований, а также разногласия с секретарем Смоленского обкома Д. Поповым. По словам Пономаренко, Батя в его присутствии критиковал руководство: «Листовки, разбрасываемые обкомом, не имеют значения. Партийные органы себя дискредитировали. Отступление, эвакуация и т. д. подорвали веру народа в партийный орган. Надо разбрасывать листовки от имени лиц, завоевавших у народа уважение своей борьбой. Мои листовки за моей подписью в Смоленской области могли бы сыграть большую роль. Меня всюду знают».
На допросах обвинение в предательстве Батя не признал, а о фактах мародерства хорошо говорит рапорт сотрудника НКВД, проводившего обыск в квартире. «Арест не наложен, так как подсудимый никакого ценного личного имущества не имеет», - было сказано в отчете.
Тем не менее колеса закрутились, и Никифор Коляда был осужден на трудовые лагеря сроком на 20 лет. Его освободили досрочно сразу после смерти Сталина, полностью реабилитировав и признав невиновным. Но здоровье героя Смоленщины было уже сильно подорвано - легендарный Батя скончался от инфаркта в марте 1955 года.
Не успел перековаться
Репрессии и постоянная ротация кадров - один из неотъемлемых признаков тоталитарной системы. История Бати - хрестоматийный пример того, как яркий, харизматичный человек, привыкший доказывать патриотизм не словами, а делом, попал в ее жернова. Сосредоточив под своим командованием несколько тысяч вооруженных бойцов, обладая широкой известностью и расположением народных масс, а также определенной популярностью на Западе (английская королева даже наградила его именным кортиком), Никифор Коляда не мог не вызывать опасения наверху, тем более что не был сдержан на язык и позволял себе резкую критику власти. В эпоху закручивания гаек такой исход, к сожалению, не редкость.
фото: ru.wikipedia.orgЭтому событию, которое произошло в Киеве 9 августа 1942 года, посвящены книги, фильмы, многочисленные публикации в прессе. Раньше, во времена СССР, все было ясно и понятно: в тот день советские футболисты встретились с командой немецких оккупантов и выиграли. Только вот ценой той победы стала жизнь…
Сегодня происшедшее тогда в столице Украины уже не выглядит столь однозначным. Попробуем разобраться, что же произошло на самом деле.
Лето 1942 года. Немцы уже без малого год господствуют в Киеве. Они уверены, что это – навсегда. Тем более, что события на фронте располагают к оптимизму – германские войска, как и в сорок первом, наступают. Гитлер и его окружение витают в облаках безудержной эйфории: большевистская твердыня вот-вот должна рухнуть.
Оккупационные власти решают, что пора налаживать мирную жизнь. Они открывают в Киеве оперный театр, кинотеатры, устраивают концерты. Дело дошло и до футбола, благо, на хлебозаводе №1 работают – кто грузчиками, кто разнорабочими - известные русские и украинские футболисты, которые осенью 1941 года не смогли выбраться из осажденного города.
Им выделили форму, разрешили тренироваться. Вскоре возникала идея матчей советских и немецких футболистов. Этому содействовал моравский чех Йожеф Кордик, живший в Киеве. Он был причислен к фольксдойче, то есть, к этническим немцам и назначен директором хлебозавода. Кордик, кстати, устроил на свое предприятие несколько футболистов. Они стали получать зарплату и продуктовый паек.
Киевляне играли в красных футболках и белых трусах – цветах сборной СССР. В прежние времена этот факт считался символическим – мол, футболисты проявили патриотизм. Однако причины были вполне прозаическими – такую форму киевлянам выделила оккупационная городская управа, похоже, без всякой задней мысли…
Самой известной командой Киева было «Динамо», участвовавшее в чемпионатах Советского Союза, в том числе и в первенстве 1941 года, прерванного началом Великой Отечественной.
В своем романе «Бабий Яр» Анатолий Кузнецов утверждал, что именно динамовцы составили основу команды хлебозавода. Однако, позже выяснилось, что это было не так – кроме динамовцев были игроки и из других команд.
Помимо динамовцев Николая Трусевича, Алексея Клименко, Ивана Кузьменко и Павла Комарова, против немцев играли бывшие футболисты киевского «Локомотива» Лев Гундарев, Владимир Балакин, Михаил Мельник и представители других клубов. К примеру, экс-динамовец Макар Гончаренко перед войной выступал за одесский «Спартак».
Повесть «Тревожные облака», опубликованную в 1957 году, писатель Александр Борщаговский также посвятил событию в Киеве. Спустя пять лет по сценарию писателя вышел фильм «Третий тайм». И книга, и лента были очень популярны в Советском Союзе.
Борщаговский, как и Кузнецов, считал, что динамовцы были основой команды. Но свой сюжет он, в отличие от Кузнецова (тот писал о серии матчей), построил на одной встрече – «Динамо» с немцами из выдуманной команды «Легион Кондор». Именно ее Борщаговский назвал «матчем смерти». Впрочем, по другим данным, этот «термин» принадлежит другому писателю – Льву Кассилю. Его он использовал в очерке, опубликованном в «Известиях» вскоре после освобождения Киева от немцев.
В повести Борщаговского изменены имена главных героев. Писатель мотивировал это тем, что «мы не знаем многого из важных, существенных подробностей, без которых не создать строго документальную вещь».
Но даже если бы такие документы и оказались под рукой писателя, сюжет мог проломиться, потерять «правильность». В нем, возможно, не оказалось бы четкого деления на «своих» и «чужих», как требовала идеология того времени. Жители оккупированного Киева были вынуждены подчиниться суровым обстоятельствам, жестокому диктату завоевателей. Им пришлось не только принять чуждую им власть, но и работать на немцев, чтобы не умереть с голоду, обеспечить – хотя бы крохами - своих близких.
Короче говоря, Борщаговскому были необходимы персонажи без оттенков - «свои» и «чужие». Вот и пришлось ему вводить в сюжет выдуманные, приглаженные типажи, гримировать действительность. Это не вина писателя - таково было время, такими были его законы.
После войны многих из тех, кто очутился «под немцами», обвинили в пособничестве врагам. Можно вспомнить, что до развала СССР люди, поступающие на работу, заполняли анкету, где был такой вопрос: «Находились ли вы или ваши родственники на временно оккупированной территории?» Если да, то появлялись вопросы…
Кстати говоря, футболисты тоже были на оккупированной территории и выступали в матчах, организованных нацистами. Им тоже могли приписать «пособничество»…
Матчу в оккупированном Киеве была посвящена еще одна книга – «Последний поединок», написанная Петром Северовым и Наумом Халемским. И это произведение не было документальным – в повести изменены фамилии героев. Вероятно, по той же причине, что и у Борщаговского…
Киевляне провели с оккупантами – немецкими и венгерскими командами десять матчей. По другим сведениям их было меньше: восемь. И во всех вышли победителями!
Часть игр прошла на стадионе «Зенит». Во всех встречах уверенно, а часто с громадным перевесом, к великой радости многочисленных зрителей, одерживала победу команда хлебозавода.
Однако так она именовалась лишь во время дебютной игры 7 июня 1942 года с «Рухом» (2:0) – его игроки представляли украинское спортивное общество, созданное при содействии оккупантов. Затем «сборная СССР» выступала под названием «Старт».
Кузнецов в своем романе упоминает матч 12 июля, проведенный на арене, построенной перед самой войной, которой дали имя Никиты Хрущева, бывшего в то время первым секретарем ЦК ВКП(б) УССР. Во время оккупации стадион переименовали в Украинский. В тот день немцы устроили там спортивный праздник с участием гимнастов, боксеров, легкоатлетов. Гвоздем программы был футбол: «Старт» встречался с командой немецких военных железнодорожников. Киевляне одержали внушительную победу со счетом 6:0.
Это была уже пятая игра команды хлебозавода и, соответственно, пятая победа. Кузнецов писал, что «это немцам не понравилось, но никаких эксцессов не произошло».
Спустя неделю, 19 июля, «Старт» провел очередную встречу - с венгерской командой «Wal» и снова без труда победил - 5:1. После этого киевляне выиграли еще два матча.
Игроки «Старта» не имели проблем с соперниками, поскольку были явно сильнее. Но не знали, как отреагируют оккупанты на поражения, тем более, те шли чередой. Однако до поры, до времени немцы были настроены более или менее спокойно, чему во многом способствовали благоприятные военные сводки. Войска вермахта вышли к Волге и начали штурм города, носящего имя Сталина.
Пришло время очередного матча – 9 июля 1942 года, в котором «Старт» встречался с командой «Flakelf», представляющей зенитные части. В той игре киевляне снова победили, хотя и в упорной борьбе со счетом 5:3.
Перед матчем им намекали, что немцы уже проявляют недовольство и лучше, во избежание больших неприятностей, им проиграть. Но игроки «Старта» проявили себя, как настоящие спортсмены.
К тому же они знали, какие огромные моральные силы придает жителям города каждая их победа. На Подоле, Крещатике, Куреневке и в других уголках Киева только и гуторили, как «наши мылят шею фрицам».
Именно встреча «Старта» с «Flakelf» названа «матчем смерти». Но, вопреки легенде, соперники играли не то, что очень корректно, но друг друга не калечили. Немецкий судья по имени Эрвин был объективен и своим соотечественникам не подсуживал. И еще – никто киевлян не заставлял проигрывать, как в повести Борщаговского. И не было эпизода, как в романе Кузнецова: «Судья скомкал время, дал финальный свисток; жандармы, не дожидаясь, пока футболисты пройдут в раздевалку, схватили динамовцев тут же на поле, посадили в закрытую машину и отвезли в Бабий Яр…».
Игроки «Старта» спокойно разошлись по домам, предварительно сфотографировавшись с соперниками. Снимок дошел до наших дней, и поражает своим видом: и киевляне, и немцы улыбаются в объектив.
В тот день горожане, как обычно, горячо поддерживали свою команду. Осмелев, позволяли себе даже оскорбительные выкрики в адрес немцев. Те злобно поглядывали на киевлян, приказывали им замолчать, но никаких действий не предпринимали.
16 августа «Старт» сыграл еще одну, последнюю в своей короткой истории встречу – с «Рухом» и снова победил – 8:0. Но и на этот раз немцы не тронули футболистов.
И лишь 18 августа – через девять дней после «матча смерти» они арестовали Трусевича, Клименко, Комарова, Гончаренко, Кузьменко, Михаила Свиридовского, Михаила Путистина, Владимира Балакина, Федора Тютчева и бросили в Сырецкий лагерь, находившийся по соседству с печально знаменитым Бабьим Яром.
В начале сентябре схватили еще одного футболиста – Николая Коротких.
В заключении они находились почти полгода. За это время ситуация на фронте резко изменилась – войска вермахта несли большие потери, угодили в огромный «котел» под Сталинградом. Оккупанты уже не улыбались, они зверствовали. Немцы и раньше не славились милосердием, а теперь же кровь лилась рекой: одни массовые казни сменяли другие.
24 февраля 1943 года расстреляли трех игроков «Старта» – Трусевича, Клименко, Кузьменко. За что? Может, им припомнили футбол? Или в чем-то заподозрили – в краже ли, в попытке побега? Ответов на эти вопросы нет.
Еще одного футболиста – Коротких оккупанты убили позже. Они узнали, что он когда-то работал в НКВД…
Судьбы остальных игроков «Старта» сложились по-разному. Но все они остались живы. Некоторые из них делились воспоминаниями. Правда, во времена СССР говорили одно, после крушения Союза – другое. Например, Гончаренко утверждал, что немцы вели себя безобразно, устроив настоящую охоту на вратаря Трусевича, однажды ударили его ногой в лицо. Спустя несколько лет ветеран «поправился»: немцы не грубили. И на вратаря никто не нападал.
В 1971 году на киевском стадионе «Динамо», где прошло несколько матчей «сборной СССР» с немцами был установлен памятник – гранитная скала с горельефами четырех игроков. В то время подвиг футболистов был официально утвержден.
Через два десятилетия все изменилось. На Украине и в России стали появляться публикации, в которых матчи с нацистами подавались уже в ином свете. Были и те, кто вообще сомневались: а были ли такие встречи?
Конечно, те игры состоялись. Ведь в украинских музеях хранятся афиши матчей, есть свидетельства очевидцев. Возможно, некоторые из них здравствуют.
И подвиг был!
Футболисты жаждали победить немцев по многим причинам. Во-первых, они, спортсмены, были заряжены на борьбу, хотели доказать свое превосходство. Во-вторых, перед ними был необычный соперник – заносчивый и наглый, чувствовавший себя хозяином на их земле. Это прибавляло киевлянам куража, давало дополнительные силы. И они рвали и метали на поле! Не просто выигрывали у оккупантов – громили их!
Оригинал взят у russdem в post
31 мая 1942 г., 75 лет назад, в блокадном Ленинграде на стадионе «Динамо» прошел футбольный матч
Блокада Ленинграда – это невиданный в истории человечества образец трагедии и триумфа, высочайшего героизма и силы духа, воли к жизни и способности находить средства и силы для выживания в нечеловеческих условиях .
За время блокады только от голода в Ленинграде умерло свыше 640 000 человек и еще более 17 000 человек погибли от бомб и снарядов .
В апреле 1942 года немецкие самолеты разбрасывали над нашими частями листовки: «Ленинград – город мертвых. Мы не берем его пока, потому, что боимся трупной эпидемии. Мы стерли этот город с лица земли».
Но Ленинград не был городом мертвых . Ленинград выдержал страшную, холодную и голодную зиму. Несмотря на ожесточённые бомбежки и артобстрелы, с февраля 1942 года бесперебойно заработала вторая железнодорожная ветка «Дороги Жизни», что позволило увеличить норму отпуска хлеба и других продуктов .
Было решено собрать 2 футбольные команды и провести матч. Пусть гитлеровцы знают, как «мертвые играют в футбол». Матч состоялся на стадионе «Динамо» 31 мая 1942 года
.
В 14 часов на поле вышел судья, по свистку которого появились 2 ленинградские команды – «Динамо»
и Ленинградского металлического завода (ЛМЗ)
. На трибунах раздались аплодисменты. Два укороченных тайма (по 30 минут) были проведены без перерыва. Как смогли истощенные и измотанные игроки провести на изрытом взрывами поле столько времени - не известно, это был подвиг
. Зрители как могли подбадривали футболистов. Встреча закончилась со счётом 7:3 в пользу «Динамо».
А после матча игроки покидали поле в обнимку, так было легче идти
. А на следующий день мощные репродукторы были установлены на ряде участков передовых позиций. У самой линии фронта в течение 90 минут под грохот рвавшихся снарядов передавался репортаж о футбольном матче со стадиона «Динамо»
.
Летом 1941 года Генеральный штаб вермахта был настолько уверен в скорой победе, что не стал обращать особого внимания на лесную и заболоченную территорию с редкими грунтовыми дорогами между группами армии «Центр» и «Север», устремлённых, соответственно, к Москве и Ленинграду. После взятия белорусской столицы и разгрома основных сил Западного военного округа в Белостокском и Минском «котлах» (341 тыс. безвозвратных потерь Красной Армии за две недели) немецкие моторизированные корпуса начали продвижение к Днепру и Западной Двине. Начальник германского Генерального штаба генерал-полковник Франц Гальдер записал в своем дневнике: «В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии … выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель» .
После проигранной в декабре 1941 года Битвы под Москвой в Берлине наступило некоторое отрезвление, но началось «головокружение» от первого крупного успеха в Кремле и в Ставке Верховного главнокомандования (ВГК). Было принято решение, не подкреплённое материальными ресурсами, о начале контрнаступления по всему фронту с помощью мощных группировок ударных армий, в том числе для разблокирования Ленинграда, создания «котла» для группы армии «Центр», освобождения Харькова и Крыма. Стратегический план наступления Красной Армии обсуждался в начале января 1942 года в Ставке ВГК. Суть плана была изложена Иосифом Сталиным: «Немцы хотят... выиграть время и получить передышку. Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить, таким образом, полный разгром гитлеровских войск в 1942 году ». Это решение не только поддержали все командующие фронтами, но взяли повышенные обязательства, в том числе по разгрому группы вермахта «Центр». После неудач первого года войны с отступлениями и «котлами» все рвались в наступление без критического анализа реальной обстановки и недооценки мощи противника.
Для выполнения стратегического плана особая роль отводилась только что сформированным ударным армиям. Оперативные войсковые соединение (ударные армии)
находились как, правило, в резерве Ставки ГВК и предназначались для разгрома группировок противника на главных направлениях. В начале войны в их состав входили танковые, механизированные и кавалеристские корпуса. Они должны были оснащаться лучше, чем обычные армии танками, орудиями и минометами. К началу 1942 года было создано пять ударных армий. К сожалению, их материальное обеспечение не всегда было удовлетворительным. Испытывался огромный дефицит артиллерийских снарядов. Не хватало авиации для прикрытия стрелковых дивизий. Из-за отсутствия реактивных снарядов на подкрепление ударных армий не были выделены из Резерва СВК гвардейские ракетно-минометные полки с самым грозным секретным оружием знаменитых «Катюш».
Только в последующие годы войны ударные армии были полностью укомплектованы и сыграли важную роль в победе над Третьим Рейхом. Воины Третьей ударной армии в 1945 году водрузили Знамя Победы. Командующий генерал полковник, Герой Советского Союза Василий Кузнецов ранее командовал Первой ударной армией, отличившейся в контрнаступлении под Москвой и Демянской наступательной операции февраля 1942 года.
Пятая ударная армия во главе с генерал-полковником Героем Советского Союза Николаем Берзиным так же штурмовала Берлин, а командующий стал первым комендантом поверженной столицы Третьего Рейха.
В зимней кампании 1942 года наступление советских войск на Волховском фронте являлось составной частью Стратегического плана Ставки по деблокированию Ленинграда. Но прорыв немецкого фронта Второй ударной армией обернулся трагедией. За три месяца боев (январь - март 1942 года), в армии сменилось три командующих. Прорвав фронт на небольшом участке у Мясного Бора, армия оказалась в окружении без резервов, снарядов и продовольствия в условиях весеннего распутья и бездорожья. 27 июня 1942 года командование фронтом осуществило последнюю попытку прорыва, закончившуюся безуспешно, и к концу июля Вторая ударная армия прекратила существование. По разным оценкам из окружения вышло преимущественно у Мясного Бора («Долине смерти») от 13 до 16 тысяч воинов, остальные попали в плен (около 27 - 30 тыс. человек). Всего за время операции погибло свыше 146 тыс. советских солдат и офицеров . Командарм ударной армии генерал-лейтенант Власов, принявший армию в безнадежном состоянии, сдался в плен.
Двумя месяцами ранее в апреле 1942 года на южном фланге от группы вермахта «Центр» при выходе из окружения 33-й армии застрелился (вместе с женой) командующий генерал Михаил Ефремов (Герой Российской Федерации, посмертно, 1996). Немцы, отдавая дань мужеству генерала, похоронили его с воинскими почестями.
Действовавшим на северо-западном направлении войскам Третьей и Четвертой ударных армий Калининского фронта Ставка ВГК приказала прорвать фронт в районе Великих Лук и развивать далее наступление на Витебск и Оршу, чтобы обойти Смоленск с запада и создать «котел» для группы вермахта «Центр». Но из-за угрозы окружения поставленные задачи не были выполнены.
Советская операция по разгрому группы армий «Центр» завершилась поражением. Военные истории возлагают за это вину и на командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова.
Ржевско-Вяземская наступательная операция (8 января - 20 апреля 1942 года) на советской оперативно карте
Зимняя кампания 1942 года закончилась трагедией для Красной Армии, потери которой в первом квартале составили 1,8 млн.(!) человека. На Волховском фронте оказалась в котле Вторая ударная армия, неудачей закончилась Ржевско-Вяземская операция Калининского и Западного фронтов (потери Красной Армии — 776 тыс., в том числе 272 тыс. безвозвратных), войска Крымского фронта почти полностью были уничтожены под Керчью стремительным контрнаступлением вермахта. Войска Юго-Западного фронта, наступая на Харьков, попали в окружение. Инициатива перешла к вермахту, разработавшего план стратегического летнего наступления на Южном направлении. «Пришлось товарищу Молотову срочно собирать чемодан, садиться в стратегический бомбардировщик и лететь на поклон к капиталистическим дядям...» .
На фоне неудачной кампании Красной Армии отличилась Четвертая ударная армия, возглавляемая генерал-полковником Андреем Еременко (будущим Героем Советского Союза и маршалом). Она принимала участие в контрнаступлении под Москвой, и в зимней кампании 1942 года в составе Калининского фронта. Армия достигла наилучших результат — прорвала оборонительные рубежи вермахта и за месяц боев углубилась на 250 км, освободив города Андреополь и Торопец, и после взятия Велижа (на севере Смоленской области) вышла… к границе Белорусской ССР.
249-я стрелковая дивизия, укомплектованная в основном воинами-пограничниками (комдив генерал-майор Герман Тарасов
![Прокрутить вверх](https://cfrosnova.ru/wp-content/themes/oaudi/images/up.png)